Главная русская книга. О «Войне и мире» Л. Н. Толстого - Вячеслав Николаевич Курицын

полководцы. «Ей казалось, что дело было только в личной борьбе между „дедушкой“ и „длиннополым“, как она называла Беннигсена. Она видела, что они злились, когда говорили друг с другом, и в душе своей она держала сторону дедушки», хотя никак не могла вникнуть в существо спора.

Темные ветви сельских деревьев. Тайные фигуры

В 1–1-VIII романа фигурировали портреты Екатерины II и Пьера в доме старого графа Безухова, и я обращал внимание на рифму между ними: это портреты любовницы (незаконной жены) и незаконного сына. Но это только первый узел сложной конструкции.

Рифмуемый с отцом Пьера герой — отец князя Андрея, старый князь Болконский, другой представитель екатерининской номенклатуры. Болконский называет Безухова «предпоследним представителем великого века», а сам он, получается, последний. Безухов написал письмо царю с просьбой признать Пьера законным сыном, и Болконский, чувствуя, что жизнь заканчивается, готовит царю письмо со своими записками. Старому князю трудно разместиться в собственной постели («едва он лег, как вдруг все постель заходила под ним вперед и назад, как будто тяжело дыша и толкаясь»), и мы вспоминаем, конечно, умирание Кирилла Безухова, его борьбу с собственным телом в кровати. И до постели ведь надо еще добраться: перед смертью старый князь Болконский все время ночует в разных помещениях, то приказывает разбить походную кровать в галерее, то остается в вольтеровском кресле в гостиной, и мы помним, что Безухова в последние моменты тоже переносили с места на место.

Есть между ними рифма и побогаче: Болконский, как уже упоминалось, тоже испытывал к Екатерине что-то вроде желания. Об этом, как и о связи Безухова с императрицей, нам сообщили незадолго до его смерти.

Дальше: в гостиной Лысых Гор, в рифму к портретам из дома Безухова, два художественных объекта. Появившееся здесь совсем недавно родовое древо Болконских и парадный портрет одного из предков, родоначальника. Рифма с инверсией: у Безухова незаконные близкие, а тут, напротив, апофеоз официальности. Старый князь уверен, что родоначальник происходит от Рюрика.

Следующий элемент комбинации — множество мелких портретов в комнате княжны Марьи. Наверняка и это родственники, княжна не может хранить изображения проезжавших мимо молодых офицеров — и против правил это, и попросту негде было бы такие портреты взять. В результате перед нами трехчленная конструкция: от незаконных парадных портретов Безухова — к законным парадным картинам Болконского — и к законным непарадным портретам Марьи. Гармоничнее она была бы, будь один из двух объектов Безухова парадным, а другой нет. Возможно, кстати, что это подсказка: у графа портрет Пьера не настенный, а карманный или другого распространенного тогда формата — деревянный прямоугольник размером с книгу, в середину которого вделано изображение.

И поскольку «объекты Болконского» (древо и предок) рифмуются не только с «объектами Безухова» (царица и сын), но и с составным (множество портретов у Марьи) объектом в его собственном доме, то должна быть такая же дополнительная составная рифма к объектам Безухова в доме Безухова, и мы ее уже находили. Пьер сидит в «маленькой зеркальной» и вспоминает, как любил сидеть тут ребенком «и наблюдать, как дамы в бальных туалетах, бриллиантах и жемчугах на голых плечах, проходя через эту комнату, оглядывали себя в ярко освещенные зеркала, несколько раз повторявшие их отражения»… Отражения в зеркале — мгновенные движущиеся портреты, что обрели свою маленькую вечность в памяти Пьера. Но ведь среди этих дам были и другие «незаконные жены»!

Дальше эта «маленькая зеркальная» из прошлого рифмуется и с собой же сегодняшней, когда ее вместо блестящих дам в бриллиантах, взыскующих жизненных порывов графа, занимают темные тихие люди, ожидающие, когда граф умрет: то есть на свой лад они тоже смотрят в некое важное метафизическое зеркало.

Встраиваются наши портреты и в другой художественный ряд. Надо заметить, что в первых локациях книжки — и в салоне Шерер, и в квартире Андрея, и в жилище Анатоля Курагина — мы не встретим ни одного арт-объекта. Первый коротко мелькнет в 1–1-VII в руке графини Ростовой: золотая табакерка с портретом мужа. Вещь маленькая, но на ней изображен конкретный живой человек. В главе 1–1-XII княгиня Друбецкая и ее сын Борис едут в дом умирающего Безухова, входят там в стеклянные сени между двумя шеренгами статуй в нишах: объекты большие, но кого изображают — неясно, ясно лишь, что это мертвые люди или вовсе аллегорические типы. Это перекрестная рифма: маленький объект обозначен конкретно, большие — абстрактно. И после этого в 1–1-XVIII появятся один за другим два портрета в доме Безухова, а чуть позже там же рядом с портретом Екатерины — и ее бюст. Это еще один намек на размер изображения Пьера: раз здоровенный портрет в рост и бюст царицы подхватывают тему статуй, то портрет Безухова-мл. рифмуется с табакеркой, то есть да, он был маленьким, карманным или книжным.

Это тема для мультфильма, два параллельных ряда рифм. Первый ряд: табакерка с живым человеком — маленький портрет Пьера, — мелкие портреты у Марьи, данные как единый объект. Второй ряд состоит из парных объектов: две шеренги статуй каких-нибудь богов — большой портрет + бюст Екатерины у старого графа — «древо» + большой портрет прародича в Лысых Горах.

Перед нами не простая рифмовка на раз-два или раз-два-три, а сложное образование, встроенный под кожу текста узор. Структурный сгусток со своей собственной программой, виртуозно срежиссированная автономная история. Нам уже попадались подобные, поскромнее размахом, схемы. Принцип перемещения гостей на вечере у Ростовых, например, или узоры неуместности Бурьен в Лысых Горах.

Вот великолепный подспудный сюжет изображения Бородинской битвы, описанный Молли Брансон[57]. Как Толстой знакомит нас с пространством Бородина?

Сначала — картинкой. Толстой, сочиняя книгу, побывал на месте битвы и собственноручно нарисовал план расположения войск (вынеся по ходу дела вердикт, что старые сведения о дислокации, «предполагаемое расположение», неверны).

Дальше этот план превратился в типографскую схему, которая иллюстрирует книгу, начиная с первого издания 1868 года (в советское время схеме обновили дизайн и орфографию).

Потом Пьер поднимается на курган и видит своими глазами открывшуюся панораму.

Вверх и влево по этому амфитеатру, разрезывая его, вилась большая Смоленская дорога, шедшая через село с белою церковью, лежавшее в пятистах шагах впереди кургана и ниже его (это было Бородино). Дорога переходила под деревней через мост и через спуски и подъемы вилась все выше и выше к видневшемуся верст за шесть селению Валуеву (в нем стоял теперь Наполеон). За Валуевым дорога скрывалась в желтевшем лесу на горизонте. В лесу этом, березовом и еловом, вправо от направления дороги, блестел на солнце дальний крест и колокольня Колоцкого монастыря. По